Twilight saga: А Modern Myth

Объявление

Новости и объявления
07.12.18 Первые семь дней зимы пролетели незаметно. Время голосовать за игрока недели.

06.12.18 Вы любите дарить и получать подарки в Новый год? Санта Клаус спешит узнать ваш список на этот год.

01.12.18 Поздравляем всех с первым днём зимы! Не забудьте ознакомится со свежими новостями, а так же, оставить свои голоса за лучших игроков ноября до 7 декабря.

Twilight saga
А Modern Myth
Мы рады приветствовать вас на форуме, посвящённом продолжению романа «Сумерки» С. Майер.

Рейтинг: NC-17
Система: эпизодическая
Время: зима, 2018 года

Основной сюжет развивается в Чикаго, Вольтерре и на Аляске.
Пост недели
Жажда раскалённым железом прожигает горло, рвёт нервы, тянет жилы, ломает кости, заставляет прекратить усилия, сдаться, подчиниться Ей. Чёрта с два. Бежать, бежать! В ногах нет правды, они несут меня прочь из Ванкувера лишь потому, что я всё ещё контролирую их. В бешеном калейдоскопе цвета и света взгляд ни за что не зацепляется, мысль не желает отвлекаться. Я не устаю — я физически не могу устать.
< читать далее >

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Twilight saga: А Modern Myth » Личные эпизоды » Лис и пёс


Лис и пёс

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Лис и пёс
Жизнь полна всевозможных сюрпризов.
Пандора

ноябрь 1098г. | Константинополь | Феликс, Деметрий
https://78.media.tumblr.com/c606505369a7dce19f1db4efd3d266eb/tumblr_mubfukwF0O1s78mp8o3_500.gif
О том, что не только браки заключаются на небесах.
Ищейка Вольтури, статисты

+1

2

[icon]https://78.media.tumblr.com/3b4db77411ba9ccb546820e048651ec9/tumblr_inline_pff8s12Ukj1rm4mc0_540.gif[/icon]
Феликс пугал местных. Он выглядел, как варвар, а с варварами у всех цивилизованных государств были весьма нехорошие отношения. Грабёж, убийства, изнасилования жён и дочерей, рабство... Кому же понравится, когда в вашу деревню вторгаются такие кадры? Но Константинополь был хорошо защищён, и для его взятия понадобилась бы целая армия. А варварам явно выгоднее грабить то, что даётся проще.
Но иноземцы сюда всё-таки приплывали. Ведь торговля не стоит на месте, да и выгодна обеим сторонам. Чтобы не вступать в конфликты, Феликс представлялся купцом. Он якобы торговал изделиями из слоновой кости, старательно изображая восточноевропейский акцент. Его принимали за представителя кочевых племён, а вылизанные богачи шептались за его спиной, называя неотёсанным варваром, иногда говоря ему в лицо гадости на своём греческом. Думали, он не поймёт. Потом их находили размазанными по стенке, или не находили вовсе. Даже не нужно было пользоваться саблей, которая висела на поясе в качестве декора...
После недавней вылазки с ищейкой Феликс окончательно в нём разочаровался. Обида этого высокомерного глупца сейчас стоит им обоим многого. Ну, нашли останки того ублюдка, но бабу-то не нашли, так какого лешего он решил пойти проветриться? Даже не хотелось дать ему пинка – его было уже просто жалко, он упал на один уровень с камешками под ногами. Что с него взять? Сам найду, - и Феликс отправился в долгое и странное путешествие по Константинополю. Дипломатия – не его конёк, и поэтому 99% информации он добыл с помощью устрашающего внешнего вида и угроз. Особенно хорошо эти расшитые золотом петухи понимали угрозу в стиле «Я твой сэрдце ножом тыкать, я твой жэна насиловать, я твой дэти ест на завтрак»... Что взять с «безмозглого варвара»? То, что Феликс был не совсем человеком, давало ему еще больше влияния.
Ему удалось узнать, кем по жизни был преступник, которого они с ищейкой должны были найти и устранить. А ухлёстывал он, оказывается, за дочкой богатого дворянина... Вот ведь незадача. И сколько их уже знает о существовании вампиров? Ситуация усложняется, если вспомнить, что тут, вообще-то, верующие. Того и гляди, с вилами и факелами начнут искать кровососов среди друг друга. Феликс отправился в небольшой дом на окраине города. Судя по тому, что он нашёл в документах о переписи, вампиру-предателю принадлежали несколько домов. Феликс прихватил с собой этот пергамент, заткнув его за пояс. Он не был уверен, что выбранный наугад дом окажется правильным, но чем чёрт не шутит...
Солнце весь день пряталось за тучами – и слава богам! Теперь смеркалось, и люди понемногу расходились по домам. Феликс не обращал внимания на косые взгляды, или на то, как очередная мать уводит ребёнка подальше от «неотёсанного варвара», шёпотом рассказывая ему о том, как те едят сырое человеческое мясо и пьют кровь молодых девушек. Удивительно, - с иронией подумал Феликс, осознанно замедлив шаг, чтобы выглядеть, как человек. Когда совсем стемнело, он переместился на крыши домов и помчался по ним, вскоре найдя нужное здание.
К обычной человеческой вони пота и спирта примешивался запах вампира, но Феликс не мог разобрать, кого именно. Он что, успел её обратить? – недоверчиво подумал он, распахивая дверь с ноги. Лунный свет проник в помещение, образовав тонкую серебристую дорожку. Феликс приметил лестницу и поднялся по ней, отмечая, как же громко она скрипит. Запах вампира становился всё ярче. И запах человека. О, теперь это не та вонь потных моряков. Это запах нетронутой бессмертием молодой девушки... Волнительное биение хрупкого сердечка.

Ещё одна дверь.

Там.
И снова толкает её ногой – ну, а кто в такие моменты будет стучать?
Стоя в проёме, великан окинул взглядом вампира, и его губы медленно растягивались в лукавой улыбке, а глаза и вовсе превратились в две узкие щёлочки.
- Я догадывался, но не был уверен, - прорычал Феликс по-латыни, хлопнув в ладоши и издав короткий смешок, - Как ты ловко обвёл его вокруг пальца... Он обиделся и куда-то удрал. Парень, у тебя талант, - он весело подмигнул, подумав о том, что ищейку-то сменить пора. Слишком зазнался тот. А этот, вроде, неплох, если у него и правда талант. Если это не глупое стечение обстоятельств...
- Прежде, чем я поболтаю с тобой за жизнь, нужно избавиться от этой маленькой проблемы. Она знает слишком много, - он кивнул в сторону девушки, а затем подошёл к изящной тумбочке и взял в руки стоявшую на ней вазу из слоновой кости тонкой работы, - Знаешь, почему нам нужно было найти того парня? Он выдал тайну. Это карается смертью. И его, и её, - Феликс говорил это так, как будто карает кого-нибудь смертью ежедневно. При этом он деловито вертел в руках вазу и рассматривал причудливые узоры, высеченные на ней. Казалось, это было даже интереснее, чем то, что сейчас предстоит совершить очередное убийство.

Отредактировано Felix Volturi (22 сентября, 2018г. 09:26:51)

+7

3

Город памяти. Он не возвращался сюда с самого своего обращения, и пройти по знакомым улицам оказалось донельзя приятно. Неизменными остались запахи, люди и даже имена… Теперь империей правили Комнины, и Деметрию шкодливо хотелось нанести визит внучатому племяннику и пройтись по знакомым залам императорского дворца, прикоснуться к фрескам, послушать светские разговоры… Константинополь был прекрасен даже глазами бессмертного, и Деметрий позволил себе провести в нём несколько больше времени, чем планировал; он гулял, запоминал и впитывал. Всё было знакомо – всё изменилось. Те же стены, те же люди, те же запахи, но он сам – уже другой. Пятьдесят долгих лет. Останься он человеком, давно бы кормил червей или же, если бы ему крупно повезло, доживал бы последние дни где-то в одном из поместий, подальше от суеты Золотого города… Купола храмов, причудливые фрески Святой Софии – о, он не мог отказаться себе заглянуть, изъеденные морским ветром скульптуры победителей на спине Ипподрома… Деметрий не мог насытиться городом, словно новообращённый – кровью.
Свободен. Он не видел Амуна уже более полугода и пока не собирался возвращаться. Не стоило избегать человеческой памяти – он дитя этой Империи, этого города и этого мира, выстроенного на перекрёстке дорог.
У судьбы имелось отменное чувство юмора. Это Деметрий понял, когда чутьё безошибочно привело его к слишком знакомому дому; изменилась обстановка внутри, и прислуга стала нерасторопной – ему, хозяину, не открыли двери, но здесь жили воспоминания. Он наказал их, конечно, как и того пьющего кровь, что отказался с ним говорить. Амун будет вне себя, знал он. Если узнает. Создатель оторвёт ему голову, когда – или же если? – поймёт, что Деметрий развлекает себя не только убийством незнакомых бессмертных. Он совершенно сознательно перешёл дорогу Вольтури.
Хриплый, лающий смешок особенно громко звучал в опустевшем доме.   
Деметрий откровенно скучал, и чувство это грызло его, как собака мозговую кость. Всё оказалось до банального просто, и смертная перед ним – очаровательнейшее белокурое создание – дремала, положив голову на руки – всего лишь не то отложенный обед, не то странный каприз. Посвящённых в тайну либо убивают, либо обращают – иное невозможно, тем более, когда на хвосте сидел ищейка Вольтури; тонкие губы пьющего кровь презрительно скривились. Он не терпел неоправданного высокомерия, и, когда совершенно случайно перехватил чуждой след, не стал отказывать от игры. Ему было любопытно, так за что же его одарили презрением? Самоуверенность следует наказывать. Даже если это самоуверенность сильнейших мира сего. Он прекрасно понимал, какой будет реакция заносчивого ублюдка, если тот и правда ищейка. Сжал и разжал пальцы. Что ж, он оставил добычу живой – за что его можно наказать?
Способности пока не всегда его слушались – он больше не ощущал чужое присутствие, но мог точно сказать, где человек находился; Амун считал, что дар ещё раскроется, и старался всячески направить своё непутёвое создание… Деметрий сжал пальцами виски, а затем почти схватил смертную за голову, за чудесные белокурые волосы, намереваясь сдавить до хруста – он цеплялся за каждую из нестерпимо сияющих нитей, которые расходились от неё. Боль, словно от приближающейся мигрени, угнездилась глубоко в затылке; эту часть способностей он контролировать не мог. Наверное, поэтому он тоже уходил от Амуна – у того набралось слишком много знакомых за три с лишним тысячелетия жизни. Деметрий тряхнул волосами – иногда его дар был послушней шелудивой суки и отвечал на невольные мысли слишком рьяно. Сияющий клубок нитей обжигал разум, пульсировал, обдавая мысли жаром, и напрасно Деметрий пытался вытащить из него хотя бы одну. Если так пойдёт и дальше, то он просто будет убивать каждого встречного.
Девушка была доверчива и наивна, а ему всё казалось – глупа. Тот, что уже был мёртв, вбил ей в голову иллюзию их возможного существования, в которой она останется смертной; Деметрия не сильно удивляли подобный сказки, но поразило другое – вероятно, бессмертный был готов убивать и умирать за свою женщину. Он в этой верил! Брови сошлись на переносице – нет, ищейка решительно ничего не понимал.
Деметрий ждал гостей. Вернее – всего одного гостя. Укол разочарования – не другого ищейку, а его напарника, что имел вид весьма… необычный для здешних мест. Он уже представлял, какими взглядами провожают заморского гостя жители его родного города и как крестятся, стоило «варвару» пройти мимо. И детей, наверняка, тоже прячут. Деметрий их предубеждения не разделял, сведя знакомство с несколькими готами – при диковатой внешности вести с ними дела было сплошным удовольствием.
Уже близко.
Деметрий сидел, не шевелясь и не дыша; дар рассыпался в сознании паутиной обжигающих нитей. Ждал, прислушивался. Дверь открыли с ноги. Он невольно поморщился, испытывая сентиментальную привязанность к этому месту, и вздохнул – в конце концов, отсутствие манер не порок. Судить надо по поступкам.
Вошедший (он вновь открыл дверь с ноги!) занял весь дверной проём целиком; Деметрий окинул внушительную фигуру стража Вольтури долгим взглядом, сохраняя на лице безупречно вежливую улыбку. Интересно, действительно так силён, как выглядит? Но было ещё кое-что, отличающая его от всех прочих бессмертных, встреченных им – подвижная, живая мимика. Его рассматривали столь же пристально, но, кажется, не нашли ничего предосудительного, напротив – сочли весьма забавным.
– Я не слишком хорошо скрывал свои намерения, полагаю, – Деметрий тоже позволил себе рассмеяться и поднялся на ноги; шрамы, в изобилии украшающие горло и руки Вольтури, вызывали должное уважение. Он невольно поджался, словно готовый к прыжку зверь; требовалось немалое усилие воли, чтобы сохранить внешнюю безмятежность.
– Я принесу полагающиеся случаю извинения, если он того захочет, – в словах звучало достаточно раскаяния, однако в глазах его – ни единой капли. – Однако всё это, – он обвёл рукой комнату, – лишь стечение обстоятельств. И немного удачи.
Латынь Деметрий не любил, но выучил ещё при человеческой жизни – обязывало и положение, и любовь к путешествием; он смутно помнил Рим и цветущую Флоренцию, императорские постоялые дворы, долгую дорогу по обледеневшим дорогам... Ему стало любопытно – Амун рассказывал о королях их мира, и яда в его голосе было слишком много для столь сухой исторической справки. Вольтури когда-то перевернули устоявшиеся порядки, уничтожили действующих правителей и написали законы, по которым пьющим кровь теперь полагалось скрывать своё существование от людей. Разумный ход – Деметрию нравились большие города и ощущение одиночества, что способна подарить способна толпа.
Услышав  о таланте, он лишь чуточку прищурился; в настоящий момент дар едва ли отзывался на его желание не перебирать всех знакомых мужчины перед ним. Кроме того, он справедливо полагал, что способности следует скрывать от случайных знакомых.
– Мой создатель считает, что всё дело в скверном характере. Я, видишь ли, злопамятен, – улыбка хитрая, лисья.
Смертная открыла глаза, её растерянный взгляд встретился с сначала одним вампиром, а затем и другим. Ни капли страха. Деметрий улыбнулся мягко и кивнул – ничего страшного не происходит, гость тоже друг. Женщин всё ещё воспитывали правильно, и она лишь смотрела, но не говорила. Кажется, они даже были в каком-то отдалённом родстве, как и положено представителям аристократических семейств.
– Не претендую на твою добычу, – кивнул он, соглашаясь. – И о законах, как и о наказании за них я хорошо осведомлён. Мне лишь было, – на миг опущенные ресницы, – любопытно, была ли она частью игры или же всего лишь странным капризом.
Смертная пахла изумительно, волнующе, чувственно, и запах не вязался с кукольной внешностью и большими голубыми глазами; за столь изысканную красоту, отвечающую общепринятым каноном, на рынке невест за неё отдали бы высокую цену. Деметрий усмехнулся. За неё и отдали.
– И выяснил, что есть небольшая проблема. Во-первых, её возлюбленный, – в голосе прозвучало достаточно презрения, – не собирался ни отобедать, ни обратить. Они даже обвенчались, – короткий, лающий смешок. –Во-вторых, – он позволил накрутить белокурый локон на палец, – убивать придётся чуть больше людей, чем ты планировал. Её семья знает, и половина поджигает факелы, а другая – думает, как лучше использовать новоиспечённого зятька. Ну а, в-третьих, – он протянул руку, открытой ладонью вверх, – Деметрий, приятно познакомиться. 

+5

4

[icon]https://78.media.tumblr.com/3b4db77411ba9ccb546820e048651ec9/tumblr_inline_pff8s12Ukj1rm4mc0_540.gif[/icon]
Феликс на миг представил, как его обиженный напарник отреагировал бы на извинения. Скорее, это бы еще больше задело его самолюбие. И видок у него был бы весьма противный... Перекошенное выражение лица, как же так, какой-то левый вампир увёл у него добычу и теперь за это извиняется?! О, это было бы издевательством. Ведь ищейка и сам понимал, что сплоховал. И злился он на себя, но винил остальных, потому что самолюбие и тщеславие уже давно зашкаливали. А извинения – как брошенная собаке кость. Посмотреть на это было бы интересно, но сейчас предстояли куда более важные дела. Владыка не будет доволен, когда узнает, что только один из двух его стражников, посланных на задание, довёл дело до конца. Ищейку должны наказать...
- Забудь, ему скоро будет не до извинений, - отмахнулся Феликс, положив вазу обратно на тумбочку так, что она громко по ней стукнула. Он шагнул ближе, шаркая сандалиями по полу, как будто у себя дома, и впился взглядом в девушку, но взгляд этот был скорее оценивающий. Так рассматривают товар на рынке – не испорчен ли? Её молчание и робкий взгляд лишь позабавили его – как мило, она такая тихая и с виду послушная, что хочется выпить её прямо сейчас. Собственно, почему тот бедолага этого так и не сделал? Чего он ждал?
Незнакомец, казалось, читает мысли. Брови Феликса поползли вверх, а губы растянулись в ироничной ухмылке, когда он услышал о том, что те двое не только пошли против закона, но ещё и обвенчались. – Обвенчались, говоришь? – он громко хлопнул ладонью по стене и зычно хохотнул. До сих пор ему было непонятно стремление некоторых бессмертных найти свою вторую половинку. Его прекрасно устраивали связи без каких-либо обязательств – да, можно хорошо провести время, да, можно иметь много общего, но зачем портить друг другу всю жизнь? Вампирам отведено бессмертие, а оно требует разнообразия. И ладно еще, когда ты связываешь себя с такой же бессмертной. Владыки были тому примером. Но, черт побери, сюсюкаться со смертной, при этом не убивая и не обращая? Уподобиться смертным и позволить использовать себя, хищника, самого опасного охотника в этом мире, ради их минутных прихотей? Самое большое унижение. Даже смерть выглядит лучше.
- Слушай, да ты его ещё пожалел, - смерть за то, что поступился правилами и облил других бессмертных этой грязью, была слишком хорошим и мягким наказанием, - Если бы я знал об этом и нашёл его раньше, я бы не спешил с казнью, - о, сначала он долго и мучительно пытал бы эту девушку прямо на глазах у её возлюбленного. В ход пошли бы клещи, раскалённое железо, острые ножи... Этим уже увлекались люди, и Феликс нашёл пытки весьма забавными – под ними все способны на что угодно. Но если причинить вампиру физическую боль было весьма сложно, то душевные муки – раз плюнуть.
Но теперь его больше нет, и девушка эта сойдёт, разве что, на ужин. Пытать её не было никакого толку. Феликс вдохнул её запах – манящий, тонкий аромат, напоминающий весенние цветы. Нежность и покорность так и сквозили в её облике.
Он не удивился тому, что теперь о существовании того вампира знают куда больше людей. Либо тот безумец сам им разболтал, либо это сделала его мелкая пичуга – выяснять незачем. Кончиками пальцев Феликс сжал ей подбородок и поднял её голову так, чтобы она смотрела прямо в его глаза.
- Милая, навестим твоих родственников? Видишь ли, твой жених сегодня не придёт, а у нас к ним одно очень важное дело, - он издевательски улыбнулся, резко отпустив её. В голове уже начали рисоваться картинки о кровавой резне, которую предстоит устроить. И как можно скорее, пока о существовании хладных не узнал весь город. Тогда Владыка точно будет недоволен... Однако, Феликс не был расстроен тем, что дело приняло такой оборот. Он получал удовольствие от издевательств над кем-нибудь, а если предстояло убить, то делал свою работу на совесть, зачищая всё, что можно зачистить, не давая жертве пути к отступлению.
- Меня зовут Феликс, - он подмигнул и пожал руку Деметрию, - раз уж мой драгоценный напарничек отлынивает от своих обязанностей, а ты оказался куда ближе к разгадке, чем мы с ним, - он деловито прищурился, - как насчёт одной кровавой бани? Аро Вольтури узнает о том, что ты составил мне компанию, так что у тебя есть отличный шанс приблизиться к правящей верхушке, - Феликс чуть склонил голову, глядя в глаза Деметрию, - Если же тебя это не интересует, можешь быть уверен, что ищейке надают по голове, особенно, когда узнают, что на задании его место занял кто-то другой. Отличный способ отомстить, не находишь? – месть – это такая штука, которая остаётся даже с бессмертными. Месть приятно греет разум и частенько не даёт покоя, пока не осуществишь её. Феликс смутно помнил свою человеческую жизнь, но зато отлично помнил сладкое чувство претворенной в жизнь мести. Пусть тот, кто унизил тебя, получит сполна. Желательно, от тебя же. Желательно, во много раз больше.
Он и сам хотел, чтобы его предыдущий напарник получил по заслугам. По крайней мере, ищейка почувствует себя максимально ущербным, когда узнает, что здесь справились и без него. А он узнает. И Аро узнает. От тех, кто плохо выполняет свою работу и проявляет какие-то зачатки бунтарства, нужно избавляться. Иначе вся система пойдёт под откос.
Деметрий говорил вычурно, почти загадками, в какой-то аристократической манере. Вёл себя осторожно, в отличие от прямолинейного Феликса, который почти всегда говорит «в лоб», никого и ничего не стесняясь и не опасаясь. И, тем не менее, он осознанно перешёл дорогу Вольтури.
Злопамятный, значит? Какие ещё черти водятся в твоём омуте, Деметрий?
Ладонь Феликса легла на макушку белокурой девушки.
- Ну что ты, рано ещё засыпать, ночь только начинается, - он жутковато оскалился, когда она робко подняла голову, - Мне известно, что ты богатенькая дочка какого-то значимого дядьки. Где ваш дом? Кто из вас находится в городе, а кто за его пределами? – он схватил её за волосы и чуть потянул вверх, - Называй всех до единого, - прошипел сквозь зубы, - Всех, кто знает о том, кем является твой жених, - грозный оскал резко сменился пугающей улыбкой, а ладонь, сжимающая пряди, разжалась,  - И тогда, может быть, я тебя отпущу. Если будешь хорошо себя вести. Если же обманешь... – Феликс пожал плечами и состроил наигранно-грустную гримасу, - Будешь жестоко наказана. Мать родная не узнает... если мать к тому времени будет жива.

+8

5

Пожатие руки было крепким, ощутим, но не продолжительным – Феликс казался благодушным, что входило в сильнейший контраст с его манерой двигаться и с выражением глаз, когда он посмотрел на смертную. Разум Деметрия, опутанный пульсирующей паутиной дара, всё же не утратил способности анализировать – он прекрасно понимал, что едва ли обладает необходимым опытом и не выйдет живым, если поведёт себя неосторожно; впрочем, ищейка никогда не вёл себя неосмотрительно. Он не доверял и доверять не собирался, но ему было любопытно. В общем, он не находил ничего постыдного в том, чтобы развлечься. Это займёт его мысли и отвлечёт. На некоторое время.
– Лестное предложение, благодарю, – Деметрий чуть склонил голову, – однако вынужден отказаться. Во всяком случае, пока. Слишком свежи воспоминания, которые не позволят мне приблизиться к королевскому двору, – в улыбке дрогнули самые уголки губ. – Предпочитаю оставаться в тени.
И это было правдой. Он был вхож в императорский дворец и приближен к семье, поэтому имел превосходное представление о правящих дворах, а также предполагал, что смертное общество от бессмертного если и отличается, то не слишком сильно. Власть никогда его не интересовала, он не был честолюбив – его карьера при жизни была продиктована рождением, а не желанием; Деметрий, конечно, стремился упрочить своё положение, но и это было лишь желанием обрести свободу, что в том его мире могли обеспечить хорошие связи и деньги. Ни то, ни другое он никогда не обнажал достаточно, избирая иной путь – держаться на самой границе света. О нём никто не мог сказать ничего определённого.
– Скорее, отличный способ скрасить скуку. А что до твоего напарника, – в голосе его проскользнула едва уловимая насмешка, – то он уже сполна наказан. И будет жаждать моей крови и головы, – глаза его на мгновение стали абсолютно чёрными, какие бывают у оголодавшего зверя. Деметрий умел и любил наживать врагов. Этого он тоже оставит упиваться беззубой, бессильной яростью. Вопрос времени.  – Поверь мне, потому что мы с ним, вероятно, похожи, – это знание не задевало его, но пробуждало глубинный азарт. Он обязательно поймёт, кто из них лучше и уберёт конкурента. Потому что сможет это сделать, знал он. Самодовольство следует наказывать. Жестоко. – Но, – сжал и разжал пальца, – я не против продолжить.
Ладонь Феликса легла на макушку девушки, и картину эту, пожалуй, можно было даже назвать устрашающей в библейском понимании – дьявол явился за праведницей. Улыбка Деметрия стала шире. Он предвкушал будущую расправу по двум причинам. Во-первых, ему было скучно, а Феликс, вероятно, станет неплохой компанией. Во-вторых, по тому, как бессмертные убивали, о них можно было сказать немало.
Свежий ночной воздух шевелил лёгкие занавеси; луна, надкусанная с одного бока, робко заглядывала в окно. Деметрий наблюдал. Он сам предпочитал строить диалог иначе, но не мог отказаться в эффективности избранного Феликсом способа. Проблема была в другом – знала она немного, пусть и страх заставил её мысли метаться в поиске спасения. Сознание же ищейки заполнило переплетение раскалённых нитей; клубок их обжигал, заставлял мутнеть, а затем и вовсе остекленеть взгляд. Верхняя губа приподнялась, обнажая зубы. Яркий, чёткий след.
– Пожалуйста, – девка было обернулась, рванула к Деметрию, но тут же поняла ошибочность своего желания. Надежда гасла в её глазах, поглощённая первозданной тьмой, которой сочился он – той самой, которую порождала жажда убийства, возведённая в абсолют. Остекленевший, невидящий взгляд. Как же у него болела голова… Ничего не дрогнуло в его лице, лишь пальцы чуть шевельнулись, напоминая, что он всё ещё живой. Чужая добыча. К Феликсу у него не было претензий, и отнимать его игрушку дурной тон. Он медленно вдохнул и выдохнул.
– Она не нужна больше, – проговорил он наконец, ощущая, как рычание зарождается глубоко в глотке. Разодрать это нелепое существо. Разорвать на части. – Убей её, как и собирался, – в улыбке его показались зубы. – Маленькая пташка спела свою прощальную песнь. Столько надежды, – теперь в тоне шипение, какое бывает у потревоженной змеи. Деметрий смотрел в широко распахнутые голубые глаза, не моргая. – Хороший род, завидная невеста, – усмешка. – Убей её, Феликс.
У него болела голова. У бессмертного, в вышей степени совершенного существа болела голова, и боль эта пульсировала в так с глупой надеждой глупой же девчонки, что до сих пор считала – её спасут. Придёт новоявленный супруг, или же братья, или же кто-то из дядьёв, или же отец… Сука цеплялась за каждого своего знакомого, перебирала их с горячим жарким ожиданием, и Деметрий не в силах освободиться от пут её слабого человеческого разума вынужден был блуждать по переулкам родного города, выискивая каждого из них. Он поджался, словно готовясь к прыжку.
– Пожалуйста, Феликс. Она мешает мне. Уверяю тебя, в мёртвой от неё теперь будет больше толка.
Дар был и величайшим наслаждением, и проклятьем; Амун уверял его, что со временем Деметрий сможет обуздать способности полностью – они раскрывались год от года, он учился их оттачивать и пользоваться сознательно, но иногда… происходило вот это. Морок. Помутнение. Когда один человек будто распадался на сотню, тысячу… Уже не было смысла скрывать от Феликса своё состояние, но Деметрий улыбнулся, пожалуй, чуточку виновато.
– Она ищет, кто мог бы ей помочь, – сказал он, всё также глядя на белокурую девушку, – и я блуждаю вместе с ней. Это несколько, – вновь оскал, – утомительно. И я буду искренне благодарен тебе, Феликс, если ты не станешь думать о людях, которые вызывали в тебе сильные чувства.
Теперь он смотрел на своего напарника. На эту ночь. Вольтури ценили таланты, как знал Деметрий, и едва ли он рисковал… но сама ситуация ему не нравилась. Это была не та степень доверия, которую следовало оказывать первому встречному, пусть он и принадлежал правящей верхушке.
– Они живут в императорском квартале – это осложнит нам задачу. – Мысль, мелькнувшая в сознании, не имела смысла – бессмертие разорвало связи Деметрия с человеческой семьёй, однако некоторые вещи могли затронуть и общество пьющих кровь. – Мы ведь не должны вмешиваться и в человеческую историю? Сильная семья, к сожалению, – сказал он тоном, каким говорят о грязи под ногами. Его крови когда-то была гораздо, гораздо чище и лучше. – Феликс, нам придётся всё обставить так, – его взгляд вновь обратился к сжавшейся девушке, – будто это василевс покарал их за неудавшийся бунт. Её отец, – мягкая, почти нежная улыбка, – должен остаться в доме с выколотыми глазами и вырванным языком. Желательно живым, – протянул он задумчиво, сжав и разжав пальцы. – Все остальные бесследно исчезнут. Должно быть чисто и пусто. Так, во всяком случае, делалось в моё время с предателями, коими является семья нашей крошки. Правда, девочка? – Его не трогали её слёзы. Была лишь злость. Неужели до сих по верила, что кто-то придётся? – В противном случае не избежать волнений, а мы не имеем права переступать границы света. – После небольшой паузы, поняв, что отнекиваться уже было бессмысленно, Деметрий добавил: – Я участвовал в подобном, будучи человеком. Было, – вновь пауза, и голос его соскользнул до утробного рычания, – забавно.
Он смотрел в глаза своего неожиданного союзника, прекрасно понимая, что не найдёт в них ни осуждения, ни исключительно звериного удовлетворения. Амун бы не смог разделить с ним прелести нынешней ночи, но Феликс… Деметрий шкурой чуял если не родственную душу – какая пошлость! – то существо, способное оценить подобные развлечения.
– Так что насчёт кровавой бани, Феликс? Начнём с неё?
Белокурая девушка тонко, испуганно взвизгнула.

+6

6

[icon]https://78.media.tumblr.com/3b4db77411ba9ccb546820e048651ec9/tumblr_inline_pff8s12Ukj1rm4mc0_540.gif[/icon]
От слуха не укрылось еле слышное шипение в голосе Деметрия. Выглядело это так, будто бы само существование белокурой красотки мешало ему жить. Феликс не торопился – он наблюдал за ним с нескрываемым интересом. Он не был голоден, запах девушки не сносил ему крышу, хотя и был крайне манящим. А новоявленный напарник продолжал говорить загадками, ходить вокруг да около, хотя одно из его желаний точно было ясно – от девушки надо избавиться.
- Ты не сможешь провести в тени вечность, - произнёс Феликс, ехидно прищурившись. Рано или поздно Вольтури узнавали обо всех – ведь именно они самый могущественный клан, именно они наводят порядок в мире бессмертных и не позволяют ему утонуть в хаосе. Он рывком притянув к себе оцепеневшую белокурую тушку, и далее обратился уже к ней: - Что же мне с тобой сделать?... –клацнул зубами прямо у её носа, слыша, как быстро бьётся человеческое сердце. Так быстро и сильно, что можно было уловить едва заметные пульсации её тела. Изредка он бросал заинтересованный взгляд на Деметрия, изучая его реакцию.

- Что значит – блуждаешь вместе с ней? – спросил Феликс, изогнув бровь. Ладонь вновь оказалась на макушке предстоящего ужина, сжимая волосы и оттягивая чуть вверх, - так удобнее обнажить нежную шейку. Девчонка сдавленно взвыла – негромко, чтобы лишний раз не злить своих мучителей. Но и этого было достаточно для того, чтобы она надоела Феликсу окончательно. Сейчас ему не хотелось ни играть с ней, ни запугивать до смерти. Все его мысли занимала предстоящая зачистка последствий тупости одного уже полностью дохлого бессмертного. Ну и совсем немного – странные повадки Деметрия.

Он что, мысли читает, что ли?  Нужно разузнать о нём как можно больше, - подумал Феликс, но решил не рубить с плеча прямо сейчас. В конце концов, первостепенная цель – это зачистка. А в процессе, может быть, узнается что-нибудь новое... Если же не узнается само – придётся немного этому поспособствовать.

Хрупкие запястья, тонкая фигурка, изящное личико... Иногда возникает варварское желание взять и поломать, заставить визжать от боли, молить о пощаде... О, ему нравилось иногда слушать, как Джейн пытает своих жертв. Как легко ей это удавалось – одним лишь взглядом. А ему, Феликсу, всегда приходилось пачкать руки, чтобы добиться такого же результата. Хотя иногда, признаться честно, хруст костей живой плоти тоже доставлял удовольствие. Но сейчас даже этим не развлечься – вокруг улицы, дома, люди. Её крик привлечёт внимание. Сдавленно зарычав, Феликс оттянул волосы девушки сильнее, обнажил клыки и впился в шею. Несколько больших глотков, считанные секунды – и её тело стало мертвенно-серым, словно иссохло. Он разжал пальцы – тело с грохотом упало на пол. На лице застыла гримаса ужаса, рот распахнулся в беззвучном крике, а глаза теперь больше напоминали две пустые стекляшки.
- Ну как, лучше?– он усмехнулся, облизнувшись, - Надоело мне здесь торчать. Давай вышвырнем это в море, чтоб следы замести,- он пнул ногой тело, - Если делаем всё чисто, нельзя забывать про мелочи, - вампир взвалил тело на плечо. – Эта «мелочь» скоро начнёт вонять, - издав лающий смешок, Феликс наигранно поморщился.
План Деметрия был прост. Проникнуть в императорский квартал? Легко! Выколоть глаза и вырвать язык? Проще простого! Только оставить живым будет сложновато – всё-таки, людишки хрупкие, и умирают, порой, от самой боли. Даже от страха умереть могут...

- Как вытащить из дома всех, кроме её папаши, чтобы они не издали ни звука? – а в этом была главная сложность. – Связать и утопить в море? Закопать заживо? – он перебирал варианты, прислонившись к стене и совершенно забыв про то, что у него за спиной свисает труп. Послышался хруст – кажется, череп «красотки» треснул... – Отравить? Выпить? Если их много – это слишком скучно, - он махнул рукой, а затем коварно прищурился, - Я буду откровенен. Мне нравится, когда кричат, - за этим последовала усмешка, как будто бы только что прозвучала добрая шутка – ничего злого не было в этом смешке, но выглядел он пугающе, - Может быть, сжечь? Тела не опознают... - бесконечное количество вариантов интересного времяпровождения роились в голове, каждый раз складываясь в живописную кровавую картинку из звуков и красных всполохов. - Столько вариантов отличной расправы – но все они так или иначе утопят дом в крови... Знаешь что, Деметрий? – алые глаза сверкнули, когда он поднял голову, - Интересные у людей обычаи. Подчас мне кажется, что я недостаточно жесток для вампира, - он жутковато оскалился, - Рассказывай, как ты это провернул, и мы выдвигаемся, - после этих слов Феликс отвёл взгляд и поморщился: - Она уже начинает вонять.

Отредактировано Felix Volturi (12 октября, 2018г. 22:08:19)

+5

7

Деметрий внимательно наблюдал за Феликсом, испытывая смешенные чувства – общество диковатого вида варвара ему странно импонировало; тот был на удивление открыт и добродушен, говорил то, что думает, не стесняясь и не юля. Это подкупало. Он, конечно, продолжал держать ухо в остро, однако вечер действительно обещал стать крайне приятным. Деметрий не задевало одиночество, в котором он пребывал большую часть времени – царапало непринятие его наклонностей создателем; Амун определённо пытался сделать из своего сына то, чем он не являлся.
– Ты прав, – согласился он, вспоминая последнее своё развлечение, отчего улыбка стала чуточку жёстче и злее, – не смогу.
Дар выворачивал наизнанку: Деметрий был азартен при жизни, а после обращения инстинкт охотника, потребность загнать и убить, кажется, стала сильнее жажды крови. Он не считал убийство людей охотой, превосходя настолько их в силе; иное дело бессмертные – с ними можно было поиграть.
Феликс тянул, наблюдая, и Деметрий не думал его в этом винить – сам поступил бы также. Он хорошо понимал чужое любопытство, да и мысль побывать при дворе бессмертных императоров не казалась такой уж безрассудной; в списке его прегрешений не было ничего стоящего пристального внимания. Почти ничего. Впрочем, Деметрий не оставлял следов и не тревожил покоя глупых мышек-смертных. Взгляд его стал острее, злее.
– Знаю, к кому ей хочется пойти, – уголки его губ дрогнули – не улыбка, но оскал, – а теперь, когда ей страшно и когда она боится за других, знаю, кажется, каждую собаку, с которой ей приходилось встречаться, – голос мягкий, обманчиво-нежный, а взгляд – отражение глаз Феликса, которому тоже, видимо, хотелось варварский взять и поломать столь изящную красоту. Впрочем, её бы не вышло убивать долго – заморский цветок, выраженный в любви и никогда не знавший невзгод и боли… не было в ней вкуса. Лишь трогательная беззащитность, которая опостылела ему ещё пока он, шутки ради, выспрашивал про её жениха.
Сухой спазм сдавил горло, оцарапав его острыми когтями, но Деметрий не сдвинулся с места – девки в любом случае не хватило бы на двоих; он отнял самую вкусную добычу у напарника Феликса, и этого уже хватало. Его глазам предстало ровно то, что он ожидал – сила и ненасытность.
– Благодарю, значительно лучше, – он чуть склонил голову. Губы его растянулись в нехорошей улыбке. – Босфор с радостью примет жертву в свои воды, – усмешка. О, стража, бывало, не успевала опознавать тела, выброшенные на берег. Концы в воду. Буквально. Этого боялась его вторая жёнушка, но, право, Деметрий хотел полной свободы и справедливого для неё наказания – почему она не понимала? – В Риме этим славиться Тибр, и перед ним тоже равным – что знать, что простолюдины.
Деметрий, приблизившись, взял двумя пальцами искажённое мукой лицо мёртвой уже невесты – смутно знакомые черты, словно воспоминание из полузабытого сна, а затем вытащил пурпурную – какая вопиющая наглость! – ленту, расшитую золотом, из её волос.
– На память, – виновато опущенные ресницы, – ничего не могу с собой поделать.
Кусочек правды – этой своей привычки ему не жалко; Деметрий не то, чтобы собирал трофеи, скорее оставлял материальные свидетельства пережитого. Амун не разделял и этой малости – наверное, поэтому Деметрий уходил так часто и не возвращался в Александрию неделями и месяцами. К чему тревожить того, что одарил столь щедро?
Феликс подобными предрассудками явно не обладал – он перечислял варианты того, как бескровно избавиться от смертных. Сухой хруст черепа и позвонков в основании шеи. Деметрий рассмеялся. Очаровательно! Живая непосредственность, так несвойственная бессмертным, пусть даже его просто не считали за соперника. Феликс не проявлял высокомерия, и это тоже располагало к нему.
– Люди слабы, что делает их крайне изобретательными, – усмехнулся он. – Думаю, их способы убийства в будущем смогут нас удивить – их, в отличие от нас, тянет к массовым казням и бессмысленным войнам. Впрочем, мой создатель говорил, что на заре его жизни мир пьющих кровь отличался от человеческого слабо, – лёгкий намёк на вопрос в голосе. Деметрию до невозможности стало любопытно сравнить две версии истории – рассказанную ему Амуном и ту, что мог поведать Феликс; взгляды на произошедшее, не стоило гадать, могли быть кардинально разными. Ему же хотелось составить собственное мнение.
Взгляд Деметрий на мгновение стал мутным, невидящим – он обращался к человеческим воспоминаниям.
– Смертным значительно проще – василевс мог пригласить нужных людей к себе, обозначая таким образом доверие, – выразительно хмыкнул, – а верные ему предлагали родственникам горячую ванную и лезвие, шёлковый шнурок или же быстродействующий яд. Константинополь, видишь ли, ценит изящество, и правитель должен формально оставлять свои руки чистыми, – он чуточку поморщился, а затем улыбнулся, вспоминая мир, полный условностей. Даже император, царь царей, и тот был связан тысячью мелочных обязательств. Церемониал не щадил никого. – К утру род переставал существовать физически, а после, когда чиновники изымали имена из документов – исчезала и память. Не сложно, в целом, когда у тебя под рукой хорошо вышколенные слуги, – Деметрий позволил себе продолжительную паузу, полную липкого морока человеческого, а после продолжил. – Я делал более тонкую работу – искал тех, кто выскальзывал из рук императорского правосудия. Чутьё, говорили, хорошее, – усмешка – оскал сытого, матёрого волка. Те воспоминания приятно грели душу – переполненные романтикой вечных дорог, новыми землями и впечатлениями; кажется, ему пришлось побывать во всех уголках необъятной империи.
Лицо его вдруг просветлело, а глаза приобрели почти нежного выражение.
– У меня есть идея, как угодить тебе в желании услышать крики, а после замести следы. Думаю, одна человеческая игрушка тебе придётся по вкусу, – от алой радужки остался тонкий ободок, а улыбку можно было назвать шкодливой. – Но начнём с нашей красавицы? Следуй за мной, Феликс.
На первые вечерние звёзды накинули тончайшую вуаль облаков; Деметрий замер на крыше, охватывая взглядом панораму города, который любил всей душой. Константинополь менялся и преображался: теснее стояли дома в бедных кварталах, выросли новые особняки в Галате, а сам город будто выплеснулся за прочные городские стены.
– Я здесь жил. Именно поэтому знаю, где лучше всего прятать тела, – короткий, лающий смешок. Город золота и крови.
Недолгая прогулка. От порта несло, как от немытой шлюхи, но это тоже был запах до боли знакомый; Деметрий возблагодарил небо, что его тончайший нюх, способный разложить любой аромат на малейшие составляющие, не делал различия между приятным и не очень.
– Позволишь перенять твою ношу?
От неё действительно уже пахло – едва уловимый запах окоченения, ещё не трупная вонь, но уже не живое. Деметрий держа тело на вытянутой руке за волосы, смерил его скептическим взглядом, а затем технично избавил и от одежды и украшений. Серая и голая она теперь походила на растоптанный цветок. Последним штрихом перед тем, как сбросить её в воду, было раздавленное ногой лицо. Волны Босфора с тихим плеском приняли жертву.
– Течения здесь коварны, – он чуть склонил голову набок, прислушиваясь к мышиному копошению порта в отдалении. Там жизнь никогда не останавливалась и не замирала. – Её выбросит на берег через пару дней, и она едва ли будет похожа на холёную аристократку.
Деметрий подхватил одежду и направился к порту: в первую очередь его, конечно, интересовал ближайший дешёвый бордель, где не станут задавать лишних вопросов, а после – тяжёлый хеландрий*, похожий на божественную кару.
– Расскажи о себе, Феликс, и о клане, если мой вопрос допустим. Я слышал немало рассказов о Вольтури, но не знаю, что считать правдой, а что – вымыслом, – Деметрий улыбнулся, бросив на него любопытный взгляд. – Отрадно видеть, что порядки со временем не меняются, – вновь усмешка. Они не спешили – было некуда, а внешний вид нового знакомого останавливал желающих предложить разного рода развлечения или же нож под рёбра припозднившимся путникам.
Бордели, особенно такие дешёвые, где тебя могут прирезать, тоже всегда пахли одинаково – смесью болезней, прогорклого сала и кислого вина. Короткий стук в обшарпанную дверь. Деметрий бросил короткий взгляд на потасканного вида девицу, образовавшуюся на пороге, и всучил ей в руки узел с одеждой.
– Знаешь, что делать, милая?
Она хотела было возразить и уже открыла было щербатый рот, но руки уже ощущали и тяжесть и мягкость дорогой ткани. Кивок – нервный её и глубокий, спокойный его. Больше слов не понадобилось. Дверь захлопнулась перед самым носом.
– Я однажды избавился подобным образом от любовницы – ей, понимаешь ли, захотелось быть шлюшкой. Не смог отказать, – это воспоминание было затёртым, неважным, от него остался лишь остов ржавого удовлетворения. Деметрий не прощал неверности.
Хеландрий, мерно покачивающийся у сходен, конечно, охраняли. Ищейка испытывал небывалый азарт, пусть и убивать им придётся всего лишь смертных; зрелище, которое обещало едко пахнувшее вещество в хрупких сосудах, было незабываемым для его человеческих глаз. Станет ли таким для пьющего кровь? Его движения, быстрые и неуловимые для людей, не потревожили ни воздуха, ни заставили скрипнуть досок палубы. Он пах фосфином, источая тот особый запах, который в изменённом восприятии Деметрия, ассоциировался со смертью. Два сосуда, удобно расположившиеся в руках, были тёплыми.
Он полушутливо поклонился Феликсу, ожидавшему его в переулке.
– Ты, верно, слышал о греческом огне, мой друг?

*огненосный корабль

+4

8

Сказанное Деметрием очень напоминало Феликсу положение вещей в клане Вольтури. То же самое: когда есть преступники, Аро посылает стражу, чтобы те наказали виновных. Только вот здесь даже не нужно было стирать их имена. Сегодня убил, а через часок-другой уже забыл об этом и преспокойно вонзаешь клыки в чью-нибудь аппетитную шейку.
Однако, Феликс бы никогда не посчитал себя слугой. Он – сторонник идеи. Всё, что делается ради клана, Феликс делает с особым удовольствием, ему нравится принимать участие в важных событиях, ему нравится быть карающей дланью Владык. Именно поэтому, он не слуга и не раб.
- Всё это похоже и на нас, - он усмехнулся, покосившись на спутника, - За исключением того, что люди слабые и часто ошибаются. От чего их правосудие напоминает телегу без колёс, запряжённую хромой кобылой, - слишком часто казнили не тех, кого нужно. Слишком часто вина не была доказана, но была загублена жизнь. Разве это можно назвать порядком? Это истинный пример хаоса.

Он провожал взглядом уплывающее тело. Совсем скоро она распухнет и совсем не будет похожа на себя. Её труп найдут и сбросят в яму к дохлым нищим, или сожгут вместе с ними.
- Счастливого плавания, - Феликс издал рычащий смешок. Голодный Босфор пожирал тело, и оно лишь иногда всплывало среди волн, будто бы пучина пыталась его таким образом прожевать.

- Вероятно, многое из того, что ты слышал о нас, было правдой, - Феликс прищурился и дёрнул бровями, - До того, как мы стали верхушкой власти, бессмертные позволяли себе абсолютно всё. Они действительно были подобны людям – также стремились к власти, мнили себя богами и грызлись между собой. Владыка Аро собрал вокруг себя сильнейших – не всегда с помощью дипломатии, - он хмыкнул, - Все мы знаем: чтобы навести порядок, сперва нужно вынести мусор. И мы отправили в ад почти всех румынов и египтян. Румыны – те ещё бараны... Остались несколько, и мы их гоняем с места на место, как беспризорных псов. Они нас боятся, - он оскалился, восстанавливая в голове воспоминания о том, как остатки румынского войска таяли на глазах под действием даров Джейн и Алека, - Мы создали законы для бессмертных. Мы казним тех, кто пытается нарушить хрупкое равновесие. Мы наводим здесь порядок, Деметрий, - голос звучал ровно и достаточно спокойно, но именно этот тон выдавал в Феликсе не того, кто служит Вольтури из страха, а, наоборот, истинного сторонника идеи. Он знает, о чём говорит. Он живёт этим. – Пока есть Вольтури, в мире бессмертных не будет хаоса, - он едва заметно улыбнулся уголками губ. Порядок – весьма субъективная вещь, но у Феликса было своё понимание этого слова. Виновные должны быть наказаны, а невиновные должны быть под строгим присмотром. Ради достижения высшей цели допустимо идти на любые жертвы. Даже, например, вырезать почти весь клан ради того, чтобы завербовать оставшихся в нём вампиров с ценными способностями. Или пользоваться способностями для того, чтобы удержать кого-то в клане. Здесь нет жалости и милосердия, но есть строгие порядки и высшая цель.
– Что же до меня самого – если понадобится, я отдам жизнь за Аро. Он подарил мне силу, чтобы я мог отрывать головы врагам – его и своим, - он выдержал паузу, вдыхая ночной воздух и улавливая множество запахов. Аро был авторитетом и идеалом для Феликса. Даже Кайус и Маркус меркли в сравнении с ним. Маркус слишком апатичен, Кайус – вспыльчив, но Аро был многогранен и опасен в своей многогранности. - А кто же создал тебя, Деметрий? – Феликс ухмыльнулся, понимая, что сейчас, возможно, задаёт весьма интимный вопрос. В его глазах блеснуло нечто, напоминающее азарт, - Должно быть, он очень древний...? Может быть, я даже с ним знаком?

Он равнодушно посмотрел на потрёпанную девушку, выглянувшую из-за двери – ничего особенного. Сойдёт, если есть будет совсем нечего. Хотя сейчас он и не был особо голоден... Но зачем вообще нужны эти шлюхи, обкусанные своими же клиентами, если есть красотки-аристократки?

Тихо хмыкнув, он ответил:
- За предательство нужно поднимать на дыбу, - о, если хотя бы раз услышишь те истошные вопли, которые издают люди во время этой пытки, то все остальные методы наказаний будут казаться детскими игрушками, - Я как-то... наблюдал за этим действом. Чертовски жаль, что это неприменимо для бессмертных, - в его голосе на миг прозвучали отголоски досады. Но если подумать – зачем нужна пытка, если всю правду можно узнать в два счёта с помощью дара Аро? А с причинением боли теперь отлично справляется и Джейн... Соль в том, что Феликсу хотелось и самому участвовать в этом. Хотелось дёргать за рычаги, находясь в мрачном подземелье, и слышать, как крики эхом отдаются в коридорах. Слышать мольбы о пощаде, признание вины, обещания слушаться. Видеть, как ломается сама сущность жертвы, как она отказывается от собственных идеалов под действием боли. В этом была своеобразная романтика.

Греческий огонь... Опасное оружие. Феликс не видел его в действии, но слышал, что это пламя продолжает гореть даже на поверхности воды. Самое лучшее средство, когда хочешь уничтожить всё без остатка. Он широко улыбнулся, осознавая, насколько безупречным оказался план Деметрия.
- Это как раз то, что нужно, - он пристально всматривался в один из сосудов, словно увидел в нём решение всех своих жизненных проблем, - Чертовски полезная вещь, - хлопнув Деметрия по плечу, Феликс хищно оскалился, - Устроим огненное представление, - перехватив из руки спутника один из сосудов, он с особым обожанием провёл по нему ладонью, - В такие моменты я осознаю, что очень люблю людей. Не только как еду, - но на следующий день люди снова упадут в его глазах. И так до тех пор, пока Феликсу не повстречается очередной шедевр рук человеческих. Будь то картина, скульптура или шикарный дворец...

+1

9

Стоило признать – Феликс вызывал определённого рода симпатию, которую Деметрий редко испытывал к окружающим. Вечер становился на удивление приятным. У обличённых властью не могли оставаться чистыми руки – Амун, конечно, утверждал, что они правили справедливо, но у его названного сына, испорченного императорским двором, возникали закономерные сомнения.
– В людях лишь говорит желания не кануть в Лету бесследно, от этого в их правосудии слишком много личного. – Босфор, словно соглашаясь, ударился о камни у ног. – Поэтому оно очень часто угождает тому, в чьих руках вожжи. Как говорили мне, – воспоминания были блёклыми, мутными, и Деметрию казалось – однажды они просто-напросто истлеют, – власть не должна кусать руку, которая её держит.
Он внимательно и всё ещё настороженно наблюдал за каждым жестом – Феликс мог быть сколь угодно добродушным, однако взгляд выдавал матёрого зверя. Это заслуживало уважения, как и то, что его служение Вольтури не было продиктовано ни честолюбием, ни страхом. Голос оставался ровным, а слова – размеренными, рисующими ситуацию без прикрас; Деметрия слушал, не перебивая. Ему была известна эта история – о двух некогда великих кланах, разделивший мир до Ойкумены поровну, и правящих многие века, с самого зарождения человечества, и о третьем, что пришёл ниоткуда, предложив законы. Сильнейшие отвергли их, не посчитали угрозой – Деметрия, помнится, пробрала горечь пополам с ненавистью в голосе Амуна – и поплатились головами. Сам он не считал то, что произошло с египетским кланом несправедливым или подлым – мир бессмертных едва ли мог быть мягче мира людей, а, значит, в нём выживал сильнейший. Впрочем, он никогда не озвучивал этого создателю, уважая его боль по погибшим друзьям.
– Мышкам не следует знать, что в их мире бродят кошки, – согласился Деметрий. – Предпочитаю жить в цивилизации, – что не было ложью по существу. Последние десятилетия помогли ему обрести контроль, и теперь для него больше не существовало рамок и границ. Деметрию нравилось наблюдать.
Они шли не спеша – им решительно некуда было спешить; сегодняшняя ночь расцветёт огненным цветком. Когда Феликс заговорил об Аро, то в голосе его, похожем на рокотание горных рек, кроме глубочайшего уважения появилась и нота теплоты. Деметрий бросил быстрый взгляд, искоса – ему стало любопытно, кем же был правитель Вольтури. Преданность, которую демонстрировал Феликс, заслужить крайне сложно, и Деметрию казалось, что дело не только в узах между создателем и созданием.
– Он интересный человек? Аро? – улыбка самыми кончиками губ. – Если говорить начистоту, то я слышал о нём разное – кто-то называет его безумцем, кто-то хитрой сволочью, иные же – гениальным стратегом. Чья правда?
Феликс выглядел парадоксально честным и откровенным, именно поэтому Деметрий решил задавать вопросы без оглядки – новый знакомый признавал открыто, что их власть отвечала необходимости и от того в её основе лежал слом предыдущего порядка. Ищейка знал одну немаловажную деталь – придя к власти, Вольтури уничтожили большую часть пьющих кровь, а после создали новых, которые уже не знали мира без них. И это… восхищало. Даже Амун признавал разумность такого подхода. Мусор вынесли – как удачно выразился Феликс – капитально. Основательно.
Улыбка стала шире. Деметрий выдержал паузу, чтобы произнести:
– Уверен, что ты его знаешь, – короткий смешок в ответ на взгляд, в котором без труда прочитал непонятный для себя азарт. – Не вижу смысла скрывать то, что и так станет известно, – в конце концов, у Вольтури имелся кто-то похожий на него, а жить в бегах Деметрия не слишком прельщало. – Амун. Он тоже меня спас, но, кажется, часто об этом жалеет, – в голосе его проскользнула низкая, тёплая нота. Благодарность была подлинной. – Кеби была не рада, – шкодливая улыбка, ясно говорившая, насколько более глубокое она испытывала недовольство, – моему появлению. Надеюсь, Феликс, вира проигравших не включала запрет на создание бессмертных. Не хотелось бы остаться без головы, – он немного помолчал, – как и не хотелось бы, чтобы её лишился Амун.
Деметрий не строил иллюзий – видел, что значительно проигрывал Феликсу в возрасте, а, значит, и в опыте. Острый, пытливый взгляд. В любом случае, свою шкуру он будет продавать задорого.
– Дыба убила бы её слишком быстро и сломала бы только тело. Я её позже видел, и она уже меня не узнала, – он улыбнулся, обнажая белоснежные зубы. – Но зрелище действительно занятное – хороший палач растягивает мучения на несколько дней. С бессмертными всё несколько сложнее, – волчья усмешка. Деметрий предпочитал убивать долго, одаривая надеждой; то, что пьющие кровь были способны сращивать части тел, лишь добавляло остроты. Кажется, сегодня ему посчастливилось встретить того, кто тоже имел к этому вкус.
Правда, ему совсем не хотелось, чтобы подобные умения применили на нём.
Рука у Феликса была тяжёлой, подтверждая догадку – в массивном теле таилась немалая сила; тоже своего рода дар, особенно, если им правильно пользоваться. Деметрий ответил оскалом на оскал, впервые за свою бессмертную жизнь не угрожая, а скрепляя этим союз. Он рассмеялся, хрипло и довольно.
– Люди изобретательны, – Деметрий вёл Феликса, безошибочно выбирая направление; город даже с крыш был прекрасен, вызывая всегда одно и то же чувство безмерного любования. Он остановился на несколько мгновений, рассматривая колонны на спине ипподрома, но всё же подавил совершенно невзрослое желание пробежаться по ним. Он оставит это на потом, когда будет один. – Город, надеюсь, уцелеет. Я здесь жил, – улыбка самыми кончиками губ, – в том самом доме, который мы покинули. Хочется думать, что я выдержал достаточное количество времени и не встречу знакомых.
Громада императорского дворца осталась по правую сторону, ощерившись в небо зубцами стен и крыш; василевс не был молод, но молодой была династия, поэтому Деметрий чуял за внешним безмолвием значительное количество стражи. Он, минуя ночной патруль, запрыгнул на нужный балкон, лёгкий, словно тень. Нужный дом. Его он тоже помнил. Губа приподнялась, обнажая клыки. Может, ему стоило зайти через парадный вход?
Деметрий отодвинул лёгкие занавеси и проскользнул внутрь. Комната встретила полумраком и мерцанием одинокой свечи; в люльке посапывал младенец, а рядом с ним сидела служанка, отчаянно пытавшаяся не спать. Ищейка поставил сосуд с огнём на стол и одним лёгким движением повёрнул голову смертной. Прислушался.
– Сколько тебе лет, Феликс? – Внизу люди жарко спорили; Деметрий насчитал больше десяти человек. Большая часть змеиного гнезда, но не все. – То, как ты говорил об уничтожении румын и египтян – полагаю, ты принимал в этом непосредственное участие?
Он говорил, пока бесшумно спускался по ступенькам. Другие цвета, но тот же дом – здесь его когда-то принимали. Не спали хозяева и бодрствовали слуги, сновавшие в другой части дома и тихо поносившие засидевшихся господ.
– Часто находятся, – Деметрий помедлил, бросив на Феликса лукавый взгляд, – жаждущие изменить устоявшийся порядок?
Дверь распахнулась бесшумно. Зал был освящён ярко, как совсем не подобало заговорщикам; их заметили далеко не сразу – шёл жаркий спор, в котором, к своему вящему удивлению, Деметрий отметил церковника, яро ратующего за правильность решения. Тёмная бровь иронично изогнулась. Он вздохнул, взглянув на Феликса, бессильно признавая, что люди нынче совсем потеряли всякое понятие о нравственности.
– С кого предпочитаешь начать? – его голос прозвучал достаточно громко, чтобы привлечь внимание разношёрстной публике. Не одни лишь мужчины – женщины, вольные аристократки сильных родов, тоже повернули голову в их сторону. Взгляд Деметрия перескакивал с одного лица на другое, пока, наконец, не встретился с подслеповатыми глазами старика. Удивление на лице переросло в низкое рычание, прозвучавшее оглушительно в наступившей тишине. – Этого – мне, с твоего позволения.
Деметрий шагнул вперёд, гибкий и мягкий, словно горностай.
…крысы в ловушке.

+4


Вы здесь » Twilight saga: А Modern Myth » Личные эпизоды » Лис и пёс


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC