Twilight saga: А Modern Myth

Объявление

Новости и объявления
19.10.18 Голосование на пост недели открыто. Спешите сделать свой выбор.

14.10.18 Две новые акции уже доступны на нашем форуме. Мы разыскиваем волков и румынский клан.
Twilight saga
А Modern Myth
Мы рады приветствовать вас на форуме, посвящённом продолжению романа «Сумерки» С. Майер.

Рейтинг: NC-17
Система: эпизодическая
Время: осень, 2018 года

Основной сюжет развивается в Чикаго, Ла-Пуш, Вольтерре и на Аляске.
Пост недели
Он был необычным. Пандора позволила себе приблизиться ещё на шаг, ощущая, что он, её отец, увлекал её каждым словом, каждым действием в неизвестную пока ещё игру. Аро ничего не делал просто так, чувствовала она – слова, движения, даже дыхание отточены до безупречности.
< читать далее >

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Twilight saga: А Modern Myth » Альтернатива » The dawning of a new life


The dawning of a new life

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

The dawning of a new life
And as the dawn came up and she went to meet his destiny
Наши дни| Вольтерра | Мишель и Афинадора
https://static.charmingsardinia.com/CharmingTuscanyBlog/InTuscany/volterra7.jpg

Солнце клониться к закату. Туристы, решившие полюбоваться Тосканой, наводнили город

0

2

В тот самый миг, когда мир тускнеет, когда сердце перестанет биться, только тогда мы познаем жизнь во всей ее красе. Именно в эту секунду мы дышим полной грудью, не ограничивая свои легкие в кислороде, именно тогда мы видим за гранью существующей реальности. Это бывает лишь в то мгновенье, когда до воспаленного сознания доходит боль утраты любимого человека. Тело твое не чувствует ничего. Ни боли, ни обиды, ни даже той черной пустоты, которая зияет в груди вместо того, что мы называем сердцем. Все переживает утрату по-разному. Кто-то ударяется в работу, стараясь заглушить голос отчаянья в голове, а кто-то закрывается в себе за дверью своей маленькой квартирки и ждет, когда боль наконец отступит. Не могу себе представить, чтобы я замкнулась в себе. Мама бы этого не хотела, она хотела, чтобы я жила дальше, работала, познавала мир, знакомилась с разными людьми, читала книги, смотрела фильмы. Мама бы не поняла моего затворничества и в самые тяжелые минуты, когда я впадала в дикое отчаянье и апатию, голос мамы сам собой звучал внутри меня; образ вставал перед глазами. Любимая, дорогая, родная, теплая. Мама. Прости за то, что не могу в полной мере оправдать твоих надежд на мое светлое будущее. Прости, что не могу быть более благоразумной и перестать ссориться с отцом, позволь мне быть рядом с братом, которому нужна поддержка так же, как и мне. Мы есть друг у друга, но в любой момент можем лишиться этого. Мы лишились тебя, а это куда страшнее конца света. Мы пытаемся жить дальше, но, если отец приведет в дом другую женщину, я не смогу простить ему такого низкого предательства. Да, мама, я знаю, что ты бы сказала на это: «Позволь твоему отцу быть счастливым». А я не могу, не могу даже представить, что кто-то может занять твое место в нашем старом доме. Я знаю, помню твою доброту, но не могу похвалиться, что унаследовала ее от тебя; скорее, я взяла все самое худшее от отца. Дождь пах кофе, когда умерла моя мать…
Сразу после смерти матери я бросила все, работу, семью, друзей и отправилась путешествовать. Прошло уже два года, а я где только не была, многое видела и время от времени писала статьи для различных журналов и газет. Путешествовать дело нехитрое, надо только иметь деньги. Моих накоплений хватило лишь на год, на второй год мне пришлось брать деньги у отца. Как бы мы не ссорились и сколько бы между нами не было недомолвок и ограничений, мы все равно были семьей, и он не мог оставить меня без поддержки. Я жила в Германии, Франции, Испании, Дании и Швеции, ездила в Россию и видела Кремль, но самое сладкое я оставила на десерт. В октябре я приехала в Италию, традиционно выбрав небольшую коммуну, которая находилась в стороне от шумных городов. Вольтерра, открытая всем ветрам средневековая Вольтерра считается вотчиной уникальных археологических мест — разбросанных вокруг исторического центра утоптанных площадок с древними аллеями, лестницами и колоннами, которые уже несколько столетий подпирают небосвод вместо античного, украшенного лепниной потолка. Дополняют изюминку окружающим ландшафтам традиционные тосканские холмы и долы, на которых алыми капельками пробиваются нежные маки. Это был мое собственное представление о райском месте. Толпы туристов на небольшой площади щелкали фотоаппаратами и направляли камеры телефонов на песчаного цвета, древнюю архитектуру, красная черепица крыш алела на солнце и разрезала голубизну неба. Я недолго думая присоединилась к группе туристов, направлявшихся в замок. Любопытство не порок, если не заводит в самые страшные подвалы и темные сводчатые залы. Мне казалось, что группа движется в каком-то трансе, никто не издавал ни звука и повинуясь невидимой руке, следовали по коридорам замка. Все это было весьма странно и проверять на деле, куда их уводят, я не собиралась, поэтому свернув в первую же колоннаду, я скоро оказалась в саду. Открывшееся моему взору пространство невозможно описать словами. Это место было сказочным, волшебным, словно с греческой открытки. Плодовые деревья склоняли свои ветви под тяжелыми наливными яблоками, грушами, вишней рдел зеленый свод деревьев с тонкими аккуратными стволами. Цветы, пестреющие всеми цветами радуги, кружились в мистическом танце. Я зачарованно шла вперед, рассматривая это великолепие природы, пока не вышла из-за деревьев к выточенной из светлого камня беседке. На секунду даже показалось, что ради подобных зрелищ и стоит жить. И хотя последние два года я просто существовала, даже не замечая, как время проходит мимо, как город сменяется городом, как меняются люди и времена года, сегодня я вдохнула полной грудью этот тяжелый, от пьянящего аромата, воздух. Присмотревшись, я поняла, что на скамье, высеченной вместе с беседкой, сидит девушка. Она была красива, как красива может быть только Афродита. Она была совершенством, каким задумывал нас, женщин, создатель. Сидевшая в тени, она была неподвижна, словно ничего в этой жизни не могло потревожить ее. Приблизившись, как мне казалось, тихо, я во все глаза смотрела на нее, онемев от исходящей от нее силы. Сама не знаю, откуда во мне взялось столько покорности судьбе в тот момент, когда я смотрела на нее, но так хотелось пасть на колени и молиться ее красоте. Тело ее, стройное и гибкое, дышало спокойствием и уверенностью, а я слышала, как громко колотилось мое сердце, явно видящее шире восхищенных глаз. Наконец, справившись с восторгом и оцепенением, я тихо, шепотом, почти с придыханием, произнесла:
- Простите, я отстала от группы, заблудилась, не подскажите, как мне найти выход? – я сразу поняла, что эта сказочная богиня была не из числа любопытных туристов, она явно была жительницей этого старинного замка; кажется, экскурсовод говорил что-то об его обитателях. Странное чувство страха и восторга боролись в моей душе, и я с любопытством смотрела на девушку с пшеничного цвета волосами.

+1

3

Осень в Тоскане прекрасна, как и любое другое время года. Афинадора полюбила эти края, стоило её босой ножке ступить на земли Тосканы, тогда ещё не обустроенной. Она видела, как расцветает этот край, помнила его смутные времена, когда по Италии чума собирала свою кровавую жатву, помнила, как пылало всё в огнях войн, разгула святой инквизиции. Она боялась этого огня, сторонилась. Отрадой в такое тяжкое время был муж, семья, которая набирала численность, и хоть Афинадора держалась в стороне, она к каждому испытывала теплые чувства и знала, что любой защитит её.
Тоскана стала их домом. Прекрасные поля весной благоухали, летом колосья золотой пленницы превращались в огромное море, и ветер перекатывал по нему волны с особым, не похожим ни на что шелестом. А осенью собирались стога. В былые времена влюбленные парочки находили там пристанище, предаваясь утехам, сбежав от пристального внимания мамок да нянек. Пустые поля никогда не пугали Афинадору. Почве нужно было отдохнуть, чтобы весной после ритуала плодородия снова принимать в себя семя. Благодатная почва Тосканы давала урожай сторицей. Времена менялись, и на смену пышным стогам пришли аккуратные рулоны сена и соломы. Туристы почему-то считали их достопримечательностью, и любили фотографироваться, восседая на этих больших цилиндрах прогретой жарким солнцем Тосканы травы.
Афинадора стояла на крыше замке. Небольшая смотровая площадка, куда они любили выходить вместе с Гаем. Это было их место. Особенное. Они могли здесь уединиться, смотреть на звезды, разговаривать. Афи прижималась к плечу мужа в такие моменты и с радостью созерцала прекрасный город у её ног и окружающие его поля. Здесь же жрица уединялась, когда случалась размолвка между супругами, и владыка всегда находил её либо в покоях, либо на этой небольшой площадке. Сейчас Афинадора смотрела на город, красную черепицу крышу с яркими проплешинами после реставрации. Она вдохнула, наслаждаясь ароматами осени. Сладость тонкого аромата цветов, горечь чуть пожухлой листвы, едва подернутой багряной краской, словно какой-то импрессионист небрежно размахивал кистью, свежая выпечка. Она осенью пахла по-особому пряно. Мимо это аромата трудно пройти и остаться равнодушным простому смертному. Афинадора никогда не вкушала этих изысканных угощений итальянских пекарей. Её волновал другой запах, терпкий, солоноватый, с насыщенный вкусом. Этот напиток имел разные оттенки, он мог быть цвета темного рубина, а мог быть алым. И была у него одна особенность: его нужно было пить горячим и прямо из сосуда.
Таких сосудов было множество в Вольтерре. Они приезжали сюда из разных уголков земного шара, соблазненные красотами Тосканы, культурой Италии, её историей. И двух жизней бы не хватило, чтобы обследовать все интересные места страны. У Афинадоры было много жизней, ей было больше двух тысячелетий, и она помнила, как менялась вера в её родной Греции, как разрушались храмы, а мраморные колонны и статую обращались в пыль и известь. Так было и в Италии, после спохватились, начали восстанавливать капища, но боги отвернулись от тех, кто предпочел иного бога и по иронии судьбы Рим дал пристанище этой вере. Афинадора не изменяла своим богам. Она продолжала танцевать той, кто приняла её после смерти.
Было ещё одно излюбленное место в замке, которое Афинадора считала своим – сад. Ей даже не пришлось уговаривать владык разбить его во внутреннем дворе замка Вольтерры. И сейчас жрица сидела в тенистой беседке. Она напоминала изваяние, высеченное умелой рукой скульптора. Эдакая Галатея, в которую вдохнули жизнь. Только легкий ветерок спутывал золотистые локоны да развевал подол длинного платья. Скоро должны были привести туристов, а значит, ей нужно возвращаться в тронный зал, чтобы присоединиться к общей трапезе. Но Афи услышала стук сердца, потом шумное дыхание. Уголки губ приподнялись. Неужели кто-то из владык позаботился о её обеде? Нет. Гай ждет её в замке. Жрица не спешила поворачивать голову и чувствовала, как жажда теплой волной поднимается из глубин. Она научилась контролировать её за множество веков, но кровь незнакомки, а по тонкому аромату было понятно, что в саду девушка, а не мужчина, была так сладка. Её аромат затмевал запах роз и жимолости, и даже был сильнее медового тягучего аромата вереска.
– Осторожнее, здесь легко пораниться, – всё еще не поворачивая головы, обратилась она к незнакомке и приподняла подол одеяния, обнажая аккуратные ступни. Выходить из тени было бы неблагоразумно. – Вереск сладок, но может быть очень опасен, как и розы, чьи шипы могут причинить очень много боли.
Мелодичный голос лился песней. Афинадора поднялась, складки платья, которые только что обнажали стройные ножки, опустились. Она стояла в тени беседки, стараясь не делать лишних вдохов, чтобы запах крови незнакомки не свел её с ума, но он оседал на языке густыми каплями, наполняя жрицу желанием вонзить клыки в стройную тонкую беззащитную шею.
– Значит, Вы потерлись? Что ж, не удивительно. Старые дома и города живут своей жизнью и далеко не каждому открывают свое прошлое, не с каждым поделятся своими тайнами. Если хотите догнать свою группу, я могу Вас провести, – последняя фраза далась особенно тяжело, ведь означала, что Афи добровольно отдаст прекрасную деву кому-то другому. Нет, она не может отпустить её. – Но, может быть, у Вас есть другие желания? Ох, как не гостеприимно, – она улыбнулась и жестом пригласила в беседку. – Добро пожаловать в Вольтерру. Но Вам, вероятно, уже говорили эту фразу. Присаживайтесь, милая незнакомка, и расскажите, что Вас привело в этот чудесный замок? Что Вы ищите так далеко от дома?Вы ведь иностранка. Я угадала? Скорее же скажите, что угадала, не то я расстроюсь.
И чуть по-детски надула губки.

Отредактировано Athenodora Volturi (12 октября, 2018г. 20:56:31)

+1

4

Старушка Европа так разительно отличалась от Нового мира, откуда я прибыла. Америке всего чуть больше пятисот лет. Порой задумываешься, как молода эта страна. Многим городам Европы и Азии в разы больше, чем целым двум континентам. Небогатая история, без своих мифов и легенд, всего лишь сухие исторические факты четырех экспедиций. На этой земле проживали индейцы, перешедшие из Азии по Берингову перешейку около тридцати тысяч лет назад. Представляете себе, сколько это времени. Тридцать тысяч. Невероятно, наверное, тогда только закончилась эра динозавров. Не знаю, я не слишком сильна в истории, а уж тем более, какие периоды переживала наша по-матерински преданная людям планета Земля. Зато меня восхищала Европа. Названная в честь финикийской царевны, похищенной Зевсом и увезенной на Крит. Здесь как раз все окутано тайной, древнегреческими мифами и приданиями. Здесь своя культура, своя история. И хотя Америка быстро выросла и стала ведущей империей на мировой политической арене, отсутствие длительной эволюции сказывалось на укладе жизни и разных стремлениях, отличных от остального мира. Сложно сравнивать столь далекие друг от друга страны, но мне казалось, что это полярные миры, оказавшиеся по разные стороны диаметра земного шара. Географически, конечно, это было неправдой. Зато этимологически, демографически и исторически можно было без труда сыграть в «Найди десять отличий». Европа, каждый ее квадратный сантиметр, представлял собой музей под открытым небом. Париж, с Лувром и французской историей, Наполеоном Бонапартом и Эйфелевой башней. Германия с кёльнским собором, Пергам-музеем, Адольфом Гитлером, Освенцимом и Холокостом. Италия, с ее полным собранием реликвий, Муссолини и нацизмом. Единственное в своем роде карликовое государство-анклав Ватикан, с Папой Римским и религиозными реликвиями. Не стоит отчаиваться, у Америки тоже интересная история. Столица Соединенных Штатов, Вашингтон, была спроектирована архитектором Пьером Ленфантом по просьбе Джорджа Вашингтона. Столица вобрала в себя такое количество масонских символов, что любой другой город Европы позавидовал бы. В те времена Джордж Вашингтон принадлежал к самому высокому рангу масонов, а масоны были исследователями древних цивилизаций, таких как Египетская и Греческая. Этому свидетельствует множество памятников в городе и вокруг него. Проектирование города осуществлялось так, чтобы улицы, широкие диагональные авеню, площади и проспекты оставались открытыми для монументальных структур, включавших геометрические проекты масонской значимости. В геометрии городских улиц скрыта пентаграмма и гексаграмма, главные символы эзотерического общества. Но, как мне кажется, это все, чем смогла прославится столь славная демократическая страна, как Америка. Ну, и, пожалуй, городом-призраком Детройтом, уже в наше время.
Поэтому я была любительницей истории, поэтому я любила Европу, как прародительницу чего-то великолепного, незыблемого и удивительного.
Итальянская Вольтерра была по-своему прекрасна, как и другие города Италии. Узкие улочки, полуразрушенный амфитеатр, каждый сантиметр воздуха дышал отголосками прошлого. Город вобрал в себя лучшее, оставаясь провинциальной коммуной Тосканы. Особенным был Дворец Приоров, в котором сейчас проходила экскурсия и в котором я смогла потеряться. Площадь приоров и Дворец приоров в Вольтерре обладают интересной историей. Они возникли в результате народного протеста против власти епископа, стремившегося единолично управлять городом. Когда-то на их месте был зеленый луг перед епископскими владениями, но жители Вольтерры начали его понемногу застраивать и демонстративно собираться здесь на советы. Скоро горожане добились своего, ограничив власть епископа, и луг превратился в площадь, а на ней появился Дворец приоров – градоначальников. Кстати, это старейшая ратуша в Тоскане – ее начали строить в 1208 году. Представляете, этот Дворец и ротонда, в которой стояла греческая богиня, были построены за два века до открытия Колумбом моего места жительства. Божественная статуя, с которой я заговорила сперва показалась мне неодушевленным предметом, так прекрасны были черты ее лица, но легкий ветерок, развивавший волосы зрелой пшеницы, говорили об обратном. Серебряный голос, похожий на колокольчики, был мелодичнее любого существующего на этом свете инструмента. Ее движения, плавные, грациозные, были ничем иным, как эстетическим наслаждением для дилетанта. Я смотрела на эту греческую богиню и гадала, может ли это создание вообще быть человеком. Ходило много легенд про неземных древних существ, порождений Аида, кровопийц и хладных монстров, но для меня они навсегда оставались легендами и не подвергались сомнению. Речь этой девушки была несколько странной, она резала современное ухо, и я сама себе показалась неотесанным неандертальцем, а собственный голос, который мне казался женственным и податливым в зависимости от ситуации, грубым, мужским и низким. Смотреть на это божественное создание было истинным восторгом, какое-то дикое желание толкало к ней, хотелось прикоснуться к этим шелковым волосам, мраморной коже и вдохнуть аромат, сладкий, чем аромат тысячи цветов.
- Да, потерялась, отстала от группы и свернула не туда, оказавшись в этом великолепном саду, - несколько растерянно, со сбившимся дыханием шепотом проговорила я, голос ушел в неведомые дали, от страха замирало сердце и вены пульсировали под кожей, - Нет, я хочу остаться с Вами, только, если Вы мне позволите, - эти слова были произнесены моим голосом, но словно бы не мной, словно все мои тайные желания удивительным образом затуманили разум и единственное, что я могла говорить то, что думаю. Это странное желание, охватившее мое тело и разум, словно бы не было мне подвластно. Я ничего не могла сделать, только лишь принять приглашение этой слишком красивой девушки и присесть на прохладную каменную скамью белоснежной ротонды. Дышать становилось все тяжелее и тяжелее, приходилось прикладывать много усилий, чтобы сделать один единственный вдох и замереть. Моей собеседнице, казалось, воздух был не нужен вовсе. Я с восхищением продолжала рассматривать складки ее платья и хрупкую фигуру под ним.
- Благодарю, - смущенно смогла произнести я на приглашение и гостеприимство нимфы, - Я приехала в Италию на отдых, в Вольтерре оказалась случайно, перепутав автобус из Флоренции. Оказавшись вместо Пизы здесь, я не пожалела, - наверное, мне стоило быть менее болтливой. Ведь не смотря на сковавший меня страх, непонятно откуда взявшийся, но явно связанный с мраморной незнакомкой, она манила меня и заставляла говорить, - Дворец Приоров самое загадочное и самое красивое здание в Вольтерре, со своей многовековой историей, было бы кощунством не посетить дом великих правителей, - слова сами подбирались в предложения, а мне показалось, что я перестала моргать. Я тихо рассмеялась, заметив надувшиеся губы на этом слишком прекрасном лице, и не замедлила ответить, - Да, я иностранка, приехала из Чикаго, - и только сейчас я заметила, что девушка говорит на моем родном языке без каких-либо преград, с легким, красивым южным акцентом. Вся ее сущность располагала к общению, порождало в душе желание остаться навсегда и быть рядом, от этого было немного не по себе, учитывая, что разговаривала я с девушкой и никогда не ловила себя на мысли, что могу быть так заинтересована представителем своего пола.

Отредактировано Michelle Shelby (11 октября, 2018г. 17:49:46)

+1

5

Афинадора не могла объяснить даже для себя, почему выбрала именно английский, как язык общения. Вернее, могла бы, но скажи она незнакомке, что стоя на крыше замка, и глядя вниз на город, слышала речь группы туристов, кто в такое поверит? Афи и сама бы не поверила. Как не верила в то, насколько быстрой может быть, пока Кай не показал ей, как нужно двигаться, как не знала, что тело стало фактически неуязвимым, и камни больше не принесут ему страданий и боли. Но всё же жрица говорила на британском, он был ей ближе, и некоторые слова, вероятнее всего, звучали, как диалект. Афи вдруг задумалась, сколько же языков ей удалось выучить? Она знала древнегреческий и латынь, но это были мертвые языки, которыми не пользовались даже доктора. Она знала превосходно итальянский и французский, английский и немного румынский. Улыбнулась, когда незнакомка приняла её приглашение. Отступила в сень беседки, чтобы её кожа не сияла в солнечных лучах, щедро заливающих сад светом.
Она чувствовала желание юной девы, её заинтересованность, не сводила глаз, наблюдая, как та несмело ступает по цепкому благоуханному ковру вереска. Пчелы жужжали, собирая сладкий нектар в саду. А сердце незнакомки так трепетало в груди, что Афинадора не выдержала и сделала глубокий вдох. Глаза потемнели, и жрица вынуждена была склонить голову, как будто стыдилась своих желаний коснуться горячей кожи, привести ладонью по изгибу шеи, ощущая, как под пальчиками пульсирует вена, как кровь перетекает, разгоняемая сердцем. Вены, артерии, сосуды. Незнакомка была тем сладким сосудом, из которого нужно было вкушать очень медленно, осторожно, она пьянила, манила своим ароматом. Она была такой живой. И это вызвало приступ ревности у Афинадоры, даже бровь дерзко изогнулась, когда девушка заговорила снова, но жрица восстановила контроль над своей жаждой. Если другие вампиры предпочитали забыть свои первые годы после перерождения, то Афина, напротив, хранила в памяти детали, образы, лица, глаза. Глаза тех, кто видел божественное создание перед тем, как сердце замрет навсегда. Она осушала свои сосуды, а они перед смертью называли её ангелом, нимфой, феей, эльфийкой. У неё уже было множество имен, но никто не посмел назвать её отпрыском дьявола, порождением бездны.
– Значит, я угадала, – с лукавой улыбкой ответила Афинадора, заслышав о далеком городе по ту сторону океана. Сейчас она пыталась понять, что слышала об этом мегаполисе, так отличающемся от ставшей родной Вольтерры. Пауза заполнялась приятным звуком тока крови по жилам прекрасной девы, шумным взволнованных дыханием, едва уловимым шелестом ткани, приподнимаемой грудью. Афи снова облизала губки в предвкушении, бороться с таким соблазном становилось еще труднее теперь, когда незнакомка была на расстоянии вытянутой руки. Ещё полушаг назад – жрице нужно чуть больше пространства. Голова кружилась, горло обжигало, но это была сладкая боль, подтверждающая, что Афинадора жива. – Кажется, само провидение привело Вас в эти стены, – снова склонила голову на бок, и золотая волна шелковистых волос упала через плечо на грудь. Гречанка с легкостью отбросила тяжелые локоны, встряхивая их, и поправляя немного выбившуюся из прически жемчужную нить. – Конечно, Вольтерра не сравниться с, – неловкая пауза, Афинадора пыталась вспомнить название города, чтобы не казаться невеждой. Она впервые придавала значение тому, откуда прибыла для неё еда. А еда ли? Сосуд, на который она сейчас взирала, был необычным и притягательным. – С Чикаго, – наконец, она продолжила. – Здесь совершено иной ритм, никто никуда не спешит, хоть жизнь, как и в большом городе, не замирает ни на секунду.
«Здесь только замирают сердца. Навеки. Как раз в стенах этого замка, и та группа, с которой ты пришла, увы, присоединилась к общей трапезе, насытив моих братьев», замолчав, она продолжала улыбаться, словно давала шанс незнакомке передумать, спастись. Конечно, Афинадора бы настигла её, и девушка даже не поняла, что же с ней случилось. Это напоминало игру в кошки-мышки, только Афи не нравились подобные игры. Она любила честность.
– Поверьте, одного посещения Дворца Приоров мало, чтобы раскрыть его тайны, – она сделала небольшой шаг к незнакомке. Танец хищника вокруг жертвы, мягкий, плавный, гипнотический. Афинадора покачивалась, ступая босыми ногами по мраморным белым плитам. – Здесь надо жить, полностью отдаться этому замку, и тогда, вполне возможно, он дарует вам знания, которыми обладают лишь избранные.
Воцарилась тишина. Человеческое ухо не улавливало того, что творилось в тронном зале, а там сегодня настоящий пир.
– А я сюда приехала из Греции, и решила здесь остаться. Этот город увлекает, затягивает в познанные глубины, предлагая тайну вместо скучных будней, буйство красок и ароматов заменяют серость и смог удушливых мегаполисов. Здесь даже дышится спокойнее, легче. Дышишь, и не можешь надышаться. Вдохните. Глубже. Еще… Разве не прекрасно здесь? В эту минуту? Разве Вы не чувствует покой, умиротворение, гармонию, которые хочется продлить, сохранить, пронести сквозь вечность?
Она открыла глаза и посмотрела на незнакомку, словно хотела проникнуть в её душу, понять, о чем та сейчас думает. Голова ли сама Афинадора подарить другую жизнь? Захочет ли незнакомка принять этот дар, как некогда приняла она сама бессмертие, дарованное мужем и Гекатой?

+1

6

Греция. Колыбель европейской цивилизации. Еще в средней школе в программу включены «Легенды и мифы Древней Греции», но я предпочитала Мориса Дрюона и его «Мемуары Зевса». И хотя это была более современная литература, зато ярко отражала все взаимосвязи греческих богов, за что дрались прославленные боги и чьи дети основали города с человеческим населением. А сколько древнегреческих поэтов было рождено в Древней Элладе. Гомер и его «Одиссея» и «Илиада», которые мне как-то довелось читать на подготовительных курсах для поступления на факультет журналистики. Порой я и сама поражалась, как много знала, будучи экспертом только в одной области – чистописании. Эта девушка с волосами цвета расплавленного золота не была похожа на типичных представительниц своей родной страны. Темноволосые и темноглазые гречанки были по-своему красивы, но эта… Эта явно отличалась не только светлыми волосами и цветом глаз, который, не смотря на залитый солнцем сад, в тени я не могла разглядеть. В какой-то момент моя душа отвернулась от разума, они перестали сосуществовать, каждый зажил отдельной жизнью, бросая меня в черноту бездны мироздания. Гипнотический голос, движения, запах – все это напоминало игру. Игру между хищником и дичью. И тут с отчаяньем забилось мое сердце, выбивая в грудной клетке чечетку. Так вот что это было. Просто игра. Она, как паук, плела и обвивала вокруг моего сознания свои красивые тонкие нити, жемчужинами на них горели капли моей крови. На лбу выступили капли пота, то ли от жары и зноя горячего воздуха, то ли от страха. Она не была человеком. Эта мысль стрелой разрезала мое мироощущение. Борясь одновременно со страхом и желанием, я судорожно переворачивала уголки памяти вверх дном, чтобы найти хоть какое-то логическое объяснение. Когда ее тело оказалось так близко от меня, я почувствовала загробный холод, словно оказалась в одной из подземных темниц Дворца приоров.
Эта муза богов, эта вечная богиня Олимпа, эта удивительное создание природы. Все толкало в ее объятия ради той секунды, когда клыки коснуться венозной артерии на шее. На секунду я перестала дышать.
- Что такое вечность и с чем ее едят? – собрав остатки мужества с кривой улыбкой проговорила я. Язык не слушался, был тяжелым и неповоротливым, будто инородное тело, помещенное в мой рот от чужого человека. Описать то состояние, в котором оказалось было трудно. Мне хотелось сорваться с места и бежать, но осознание того, что это не поможет, приковывало к месту. Любое движение было бы в сто крат медленнее, чем ее легкое, порывистое. Сила, как вино, разливающееся из кувшина, текло по ее хрупкому красивому телу. Мои желания были ничтожными по сравнению с ее. Как быстро мне удалось выстроить теорию о ее нечеловеческом происхождении? Насколько реальны были мои догадки? Не знаю, но проверять особого желания не было. Во всяком случае, мне не хотелось быть закуской перед основной трапезой. До меня стало доходить, почему в Дворец водили большие группы туристов, которые никогда больше не увидят родные края. Больше не улыбнутся своим родным, не обнимут детей и родителей, никогда не придут больше на нелюбимую работу и не сядут в семейный автомобиль, чтобы провести выходные за городом. И я могла оказаться среди них. Отец, брат, о них я даже не вспомнила за то короткое время, пока беседовала с гречанкой. Им передадут, что произошла авария где-нибудь на севере Италии, экскурсионный автобус столкнулся с грузовиком и от пострадавших не осталось даже тела. Как будут оплакивать закрытый гроб, стоя рядом с моей самой удачной фотографией из школьного выпускного альбома. Эти мысли, как мотыльки сгорели в огне моей паники. Я починилась ей, поглубже вдохнув тяжелый прогретый воздух и с шумом выдохнула, погружаясь в тишину и умиротворение, созданное ситуацией. В этом городе действительно все было по-другому, казалось, что он живет под искусственной маской величия, а в реальности его улицы были залиты людской кровью. Здесь жило спокойствие, здесь не было перемен, здесь никто никогда не торопился жить. Это было кардинально противоположное чувство ощущения жизни в таком большом городе, как Чикаго. Там постоянно кто-то куда-то спешил, не успевал, расталкивал локтями прохожих, мешающихся на твоем пути. Там постоянно, как в пчелином улье, гудела жизнь, подчиняясь мнимому закону и порядку. Звуки проезжающих автомобилей, движение автобусов, сигналы светофоров, речь людей, лай собак и пение птиц, все смешивалось в кричащем водовороте жизни. Но это была жизнь. Здесь от каждого здания, от каждого вымощенного на улице камня, пахло смертью. Деревянное тело больше не подчинялось разуму, который был затуманен ее сладкими речами. И в какую-то долю секунды ко мне пришло решение, которое больше не вернет меня к родным, но оставит в живых. Ко мне снова вернулись силы, и я заговорила. Тихо, едва шевеля губами, зная, что та, к кому обращены эти речи, меня слышит.
- Прошу Вас, позвольте мне, простому человеку, разделить вечность с Вами. Подарите мне жизнь, умоляю, позвольте стать такой же, как и Вы… Вампиром, - последнее слово слетело с губ, и я подняла глаза на девушку, так и стоявшую в тени плюща, обвивавшего колонны. Не представляя себе, о чем попросила, я мысленно молилась о том, чтобы эта незнакомка приняла меня в свой мир.

+1

7

Афинадора рассмеялась, и этот звук заполнил беседку, рвался наружу. Он бежал по саду и переливался, словно ручей весной, игривый, искрящийся, живой. Тот ручей, что пел понятную только ему и собратьям песенку, перескакивая с камушка на камушек или унося вдаль бумажный парусник, что подобно майскому мотыльку летел наперегонки с ветром. Она покачала головой. Что такое вечность? Вечность – это радость, когда есть, с кем её разделить. Афи улыбнулась, а перед её взором возникло лицо того, кто милее всех на свете. Она помнила, как впервые открыла глаза и увидела Его, такого прекрасного, охваченного неземным сиянием, и почувствовала связь между ними, постичь которую не удавалось никому. Люди называли бы это любовью с первого взгляда, но это было намного больше и глубже. Это так и будет тайной для двоих.
Вечность – это тяжкое бремя. Стоило вспомнить отрешенного, безразличного ко всему Маркуса, который оживал лишь в те минуты, когда оказывался в библиотеке и зарывался в книги. Они говорили с ним на одном языке, и Афи могла поделиться своими переживаниями, иногда страхами, связанными с долгим отсутствием одного из Владык. Но жрица всё же старалась держать это в себе, открываясь только мужу. Только Кай сумел познать её и принять такой, какая она есть. Он сумел раскрыть её, подарив вечность рядом с собой. А Маркус тяготился этим бесконечным течением времени, утратив свою возлюбленную. Казалось, он ждет смерти, как освобождения.
– Вечность, как и само время, – странное понятие, – пожала плечами, от чего фибула с жемчужными подвесками, теряющимися в складках ткани, зазвенела. Длинный плащ тяжело лежал на плечах, прижимая платье к стройному девичьему телу. – Иногда кажется, что оно в избытке, а иногда – катастрофически не хватает, – усмехнулась.
Жрица рассматривала чужестранку, ей хотелось разузнать побольше о жизни, о городе, из которого она родом, о традициях. Что-то привлекало в ней, как будто была тайна. Печаль в глазах. Это невозможно было скрыть за улыбкой. Что же скрывает эта удивительная девушка? Афинадора прикрыла глаза и вздохнула.
Аромат крови снова ударил в нос, оседая каплями густого меда на языке, глотке, пришлось сжать кулачки, чтобы сдержаться, не впиться сию секунду в шею, вонзить зубы в кожу, пробивая клыками яремную вену. Но время еще не пришло.
– Вы за этим приехали сюда? Разделить вечность со мной? – рассмеялась. – Абсурд. Мы ведь с вами даже незнакомы. Я не знаю вашего имени, а вы – моего, – плавная речь замедлялась. Афинадора чуть покачивала головой. – Впрочем, это не так важно. Лучше скажите, что вы думаете о Вольтерре? Каков этот город?
Давно она не говорила с тем, в чьих жилах течет кровь и кто не причастен к миру вампиров, не находится в услужении Вольтури или не заточен в казематах. Туристы с их восхищенными возгласами не в счет. С ними никто особо не церемонился. Так почему же Афинадора так разговорилась с этой девушкой? Она хотела услышать ответ, но услышала иное: просьбу обратить её в себе подобную. На милом лице гречанки не отразилось ни удивление, ни брезгливость, ни радость. Она оставалась похожей на лишенное эмоций каменное изваяние, которое некогда резец скульптора наградил улыбкой чуть приоткрытых губ.
Тайна о существовании вампиров давно перестала быть тайной, и молодежь по-прежнему зачитывалась Бремом Стокером, толпы туристов посещали замок Владислава Колосажателя, более известного, как граф Дракула, мечтали приобщиться к миру, отделенному ото всех завесой. Но грань между мирами была ещё тоньше, чем предполагали люди. Поэтому древние и скрылись за высокими стенами замка. У Афинадоры была возможность гулять в саду, так как её никто не видел. До сегодняшнего дня. Судьба? Злой рок? Провидение, о котором только что говорила жрица? Если девушке суждено умереть сегодня, она умрет. Всё предначертано. Нет ничего случайного в жизнь. Это только череда причинно-следственных связей. Не больше. И так живут многие люди, не решаясь бросить вызов богам. Они думают, что сами принимают решения, но это древние играют их судьбами.
– Ничего не меняется, – тихий шепот, едва заметный вздох. – Вы начитались книг и не знаете, о чем просите, милая, – Афинадора усмехнулась и всплеснула руками. – Разве вы не знаете, – её голос ста совсем тихим, и жрица сделала шаг к своей гостье. – Вампиров не существует, – прошептала ей на ухо, делясь секретом. – Эту сказку придумали заботливые мамочки, чтобы дети после захода солнца не разгуливали темными мрачными переулками, – жажда становилась всё сильнее: глаза гречанки потемнели, а по горлу вместо ядовитой слюны, казалось, текло расплавленное железо. – А знаменитый Дракула, князь Валуши, – Афи даже не заметила, что употребила слово, которое не используется людьми. Для них Владислав III Цепеш был румынским князем, а провинция Валахия упоминалась в этой связи редко, – прекрасный правитель, кровью омывавший мир для своего народа. С такой же легкостью можно сказать, что и Эржабет Батори тоже была вампиркой. Хотите проткнуть меня осиновым колом? Или окропить святой водой? А может, просто вытащить на солнце, чтобы оно сожгло меня?
Улыбка не сходила с её губ, но Афинадора уже приняла решение и теперь только выжидала подходящего момента, чтобы оставить отметину. Она не думала о том, как будет объяснять появление нового вампира в клане, как и то, почему вдруг решила обратить незнакомку. Она понимала риск того, что делает, и готова пойти на это. Знала: Кай её не оставит.

+2


Вы здесь » Twilight saga: А Modern Myth » Альтернатива » The dawning of a new life


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC